Камень за пазухой
Командировка по просьбе читателей
Несправедливость, к тому же хитроумно «узаконенная», ранит особенно тяжко. Вот и работницу рижского мотозавода «Саркана звайгзне» Анну Михайловну Демчихину в приемную «Известий» привела обида, история которой началась еще осенью 1981 года.
Анна Михайловна проработала в энергоцехе 23 года. Слыла работницей безупречной, удостоена звания ветерана предприятия. Имя ее занесено в заводскую Книгу почета.
Но вот беда — не умела кривить душой. Участившиеся прямо в цехе пьянки возмутили Демчихину. Не только ее, но лишь она принародно осмелилась назвать выпивох своими именами. Однажды за пьяниц вступился… Кто бы вы думали? Член цехового профсоюзного комитета слесарь Федор Небрат. Обругав «кляузную бабу», он вытолкал Анну Михайловну из компрессорной в коридор с такой силой, что женщина слегла с сотрясением мозга.
Но еще более оглушительным ударом было для нее то, что руководители цеха сделали вид, будто ничего особенно и не произошло. Три дня спустя в квартире Демчихиной (она еще была больна) раздался телефонный звонок. «Товарищ Демчихина, выяснял начальник цеха Кузнецов, чем, собственно, вызван ваш прогул?…»
Вот так и началась эта печальная история. Прежде всего, как и подобает в тех случаях, когда человек ищет защиты от посягательств на свою честь, достоинство, наконец, здоровье, Анна Михайловна попыталась в народном суде Пролетарского района Риги найти управу на хулигана. Но там дело не сочли себя достойным — долго ли, скоро ли переадресовали заявление товарищескому суду завода; тот в свою очередь спустил его «на тормозах» в товарищеский суд энергоцеха. И только через два с половиной месяца после события цеховой товарищеский суд записал в своем решении: «Небрат допустил нарушение общественного порядка, выразившееся в недостойном поведении по отношению к женщине» и объявил Небрату выговор.
Правда, администрация лишила нарушителя тринадцатой зарплаты. Но тут же, вроде компенсации, вручили ему бесплатную путевку в Мисхор. Поезжай, мол, Федя на Южный берег Крыма, укрепи нервишки… Зато цеховой комитет профсоюза, дабы Федя вовсе не чувствовал себя обиженным, объявил Демчихину прогульщицей и запретил оплачивать ей листок временной нетрудоспособности.
Пришлось Анне Михайловне снова обращаться в народный суд Пролетарского района, чтобы опровергнуть возведенную на нее клевету. Судья Лиепиньш, и не подумав вникнуть в суть конфликта, поспешил обвинить истицу в сутяжничестве, что-де усматривалось из бумаг, присланных заводом. Нетрудно догадаться, какое решение вынес суд.
Что оставалось Анне Михайловне? Признать себя прогульщицей, сутяжницей?
Она направила кассационную жалобу в Верховный суд Латвийской ССР. На этот раз правоту Демчихиной подтверждала и комиссия республиканского комитета профессионального союза, проводившая проверку на месте и установившая: «Небрат допустил грубость, выражался нецензурными словами, силой вытолкнул Демчихину в коридор, в результате она получила ушиб головы».
Естественно, верховный суд отменил решение народного суда и направил дело по иску Демчихиной на новое рассмотрение.
Вот тут и всполошились. Бывший в то время директором завода А. Соколов «вдруг» счел необходимым лично побеседовать с Анной Михайловной. Она доказывала: ведь, выгораживая Небрата, вы вместе с ним выгораживаете и нарушителей трудовой дисциплины, которые позорят честь коллектива. Директор авторитетно заверил — с этим будет покончено.
Женское сердце отходчиво. Демчихина отнесла в народный суд заявление:
«Ввиду того, что Небрат публично принес мне извинения, оплатил больничный лист, прошу дело по иску прекратить».
Не знала Анна Михайловна, какие испытания ждут ее.
В те дни уже поговаривали в цехе о том, что за счет совмещения профессий намечается упразднить должности газовщиц. Но Анна Михайловна и предположить не могла, что сокращения могут коснуться ее лично. Ведь у нее есть вторая специальность — машиниста компрессорной установки. Насторожилась, правда, когда в компрессорную приняли нового человека. Даже напомнила дирекции, что имеет 4-й разряд компрессорщицы и потому вряд ли надо было брать машиниста со стороны. Ее обнадежили: «Сокращение штатов вас не коснется». Больше того, приказом по заводу Демчихину в декабре 1982 года «за долголетнюю и добросовестную работу» наградили почетной грамотой, вручили денежную премию.
А ровно через два с половиной месяца уволили. По сокращению штатов.
Если вспомнить, что текучесть кадров на «Саркана звайгзне» едва ли не самая высокая в Риге, просто поразительно, как там смогли с такой легкостью выставить за ворота ветерана труда, мать солдата, проходящего действительную службу в Советской Армии. Не посчитались даже с тем, что до пенсионного возраста ей оставалась самая малость.
Снова пришлось Анне Михайловне идти в народный суд. В сво очередь и администрация завода снарядила туда своего представителя начальника отдела кадров Н. Журавскую. Оправдывая увольнение Демчихиной, она ссылалась на то, что ей-де предлагали работу… уборщицей; иных же вакансий предприятие не имеет. Народный суд Пролетарского района, не задумавшись, отказал Демчихиной в иске, а судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда республики на этот раз оставила решение без изменений.
Тогда-то и обратилась Анна Михайловна в приемную не задумавшись, отказал Демчихиной в иске, а судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда республики на этот раз оставила решение без изменений.
Тогда-то и обратилась Анна Михайловна в приемную «Известий».
Здесь мы позволим себе небольшое отступление. Дело в том, что нам уже приходилось встречаться со схожей ситуацией, когда врача юрмалского санатория «Белоруссия» Серафиму Петровну Чарную, человека прямого и бескомпромиссного, участницу Отечественной войны, прекрасного специалиста, уволили… по сокращению штатов. «В связи с капитальным ремонтом здравницы» гласил приказ, подписанный главным врачом санатория Н. Бахановичем. Однако, как выяснилось, никакого капитального ремонта даже и не затевали. А на место уволенной (кстати сказать, отличницы здравоохранения СССР) тотчас приняли другого медика.
Тогда по просьбе газеты в дело Чарной вмешался прокурор Юрмалы, вслед за этим народный суд немедленно восстановил Чарную в должности, увольнение которой было, как говорится, шито белыми нитками.
Так почему же, спрашивается, отказали в иске Демчихиной?
А фокус в том, что администраторы рижского мотозавода оказались куда как изобретательнее. Они представили суду «липу», весьма искусно закамуфлированную. Так, администрация утверждала:
«К моменту увольнения Демчихиной, кроме предложенных ей, никакими другими вакансиями мы не располагали».
Прокуратура Латвийской ССР вскрыла обман. Заместитель прокурора республики А. Лаупс, входя с протестом в президиум Верховного суда республики, указал:
— почти за месяц до увольнения Демчихиной в механосборочном цехе ввели должность машиниста-компрессорщика, однако ей эта работа при увольнении не предлагалась, хотя должность была свободна.
Президиум Верховного суда согласился с протестом и направил дело на новое рассмотрение. 11 ноября минувшего года народный суд того же Пролетарского района (верно, в новом составе) Анну Михайловну Демчихину на работе восстановил с выплатой компенсации за вынужденный прогул. Что очень важно, суд вынес по делу и частное определение о необходимости привлечения к ответственности тех лиц, которые слишком вольно обращались с законом и шельмовали уволенную работницу завода.
Казалось, мытарствам Демчихиной пришел конец. Увы, на следующий же день после суда ей на заводе заявили: «Напрасно хлопочете, мы вас все равно уволим». И это заявление сделала не кто иной, как юрисконсульт предприятия В. Старожилова. Оказывается, держали-таки камень за пазухой.
А дальше события развивались так. На работу Демчихину направили в другой цех. Деньги за вынужденный прогул выплачивать не спешили. Словом, решение народного суда начали «тихо-тихо» бойкотировать…
Мы встретились с новым директором завода П. Максимовым, заместителем секретаря парткома Н. Рябикиным и председателем профсоюзного комитета Я. Швахеймером. Но так и не поняли, почему Демчихина не вернулась в коллектив, где работала почти четверть века? Почему ей не выплачена компенсация за вынужденный прогул, хотя после суда прошло уже полтора месяца?
Впрочем, на днях стало известно, что директор объявил-таки выговор начальнику отдела кадров Журавской, с нее будет удержана треть оклада для возмещения причиненного предприятию ущерба. Но почему наказана только начальник отдела кадров, причастная лишь формально к незаконному увольнению газовщицы? Почему оставлено без внимания частное определение суда?
Восстановить незаконно уволенного на прежней работе очень важно. Но надо, думается, и уроки извлекать из ошибок. Ведь разные это вещи — юридическая, скажем, неграмотность иного хозяйственника (хотя и это не освобождает от ответственности) и сознательная расправа с неугодными.
Е. ВОСТРУХОВ, соб. корр. «Известий»;
Я. БОРОДОВСКИЙ, заведующий приемной «Известий».
Рига.
«Известия», 01/1984