М.В.З. Куда бегут велодорожки
ПЕНЗА, ХАРЬКОВ, МОСКВА
В изобретательском балансе Китая среди таких вещей, как компас, книгопечатание и порох, стоит велосипед. Правда, это был еще только слабый намек, только идея современной веломашины. Инерцию на ней приобретали, отталкиваясь ногами от земли. Конструкция почти не оправдывала энергии, которую затрачивал человек для передвижения. Единственную радость обладатель велосипеда получал, скатываясь под уклон. Детское удовольствие: знакомое нам катанье с горы на санках.
Как далек он, этот велосипедный прадедушка, от современных и совершенных веломашин, собранных из 207 самых точных частей, в производстве которых принимают участие четыре с половиной тысячи различных частей.
Надо ли нам доказывать высокие качества и перечислять удобства машины, которая вошла в быт наравне с часами, галстуком, утюгом и перочинным ножиком. Мы, строители социализма, хорошо знаем цену любой машины.
И не нас убеждать в необходимости такой, как вело.
Уже несколько лет работают Харьковский и Пензенский велозаводы. Правда, это первые довольно робкие шаги в освоении велосипедной индустрии. Два полукустарных завода давали нам небольшую и среднего качества велопродукцию.
Но сегодня мы делаем третий решительный шаг — Московский велосипедный завод. Самый совершенный в мире — советский BSA? первый серьезный конкурент Bermingam Smoll Arms, измеряющий свою продукцию сотнями тысяч штук.
— Вот гордость нашего завода, — указывая на станок для продольной сварки обода, говорит главный инженер завода тов. Гофман. Таких только два в Европе. Один из них у нас.
Машина спокойно стояла, готовая всеми своими частями оправдать доверие завода — сделать крепкий, как вылитый из одного целого, обод, за круглыми краями которого будет спокойно и надежно лежать резиновая покрышка.
Солнце свободно проникает через стеклянную крышу в необыкновенно просторные цехи. Оно шарит своими лучами по жирной смазке и полировке автоматов. Сложнейшие станки для производства совсем простых и незначительных предметов. Вот станок с шестью вспомогательными электромоторами, устремившимися своими осями к центру. Поет напряжение в обмотках, танцуют ритмично рычажки и тяги, подпрыгивают кулачки, как в мыло, погружаются в сталь сверла, мягко врезаются облитые маслом гребенчатые метчики. И все это со скоростью еле уловимой для непрерычного взгляда. Только по желобку стекает ручеек маленьких ниппельков для велосипедной спицы. Это только простой винтик с внутренней нарезкой.
Что может оправдать затраты на сложные машины для производства столь несложных вещей?
Быстрота, количество и точность — вот что оправдывает существование его и ему подобных.
Рядами стоят автоматы. Множество рядов, а в каждом — десятки, сотни станков, и мало людей. Совсем как на бирмингамских заводах малого оружия. Инициалы могущественной компании на каждом станке — «Б. С. А.».
Да, московский велозавод построна импортном оборудовании. Он копия английских заводов мировой известности, но это далеко не точная копия. Это образец более высокого технического качества. Советская рационализаторская мысль и рабочее изобретательство внесли существенные коррективы в проектные планы английских инженеров.
— Мы повернули сборочный конвейер на 90 градусов, об’ясняет тов. Гофман, — и только этим сэкономили 1400 кв. метр. полезной площади. Мы облегчили этим еще и подачу частей на конвейер.
— England ist hier. — произнес лаконически инженер, когда мы подошли с внешнего вида к такому же станку, как и прочие.
— Обратите внимание.
Вглядываюсь. На станине такого же блестящего автомата литые буквы русского алфавита — М. В. З. Осталась нетрудная разгадка: Московский велосипедный завод. Это наиболее сложный станок для штамповки звеньев цепей конструкции инженера Матвеева, выполненный силами завода.
Четко выстукивает штампами станок протянутую ленту. Из его жерла сыплется чешуя стальных пластинок. Чешуя эта, соединенная в целое. оказалась крепче самых крепких английских цепей.
Нет, не Англия здесь. Не совсем прав инженер. Москва на первом плане. У Англии мы взяли все, что она могла дать, и пошли далеко шеред. Разве могут они думать строительстве таких заводов с производительностью в сотни тысяч новых веломашин.
*
50 тысяч советских БСА должен выпустить Московский велозавод до конца этого года. 250 тысяч — в следующем и 450 тысяч — в 1934 году.
Полмиллиона машин!
Смело можно говорить: пролетарий садится на самокат.
Сегодня первый звонок для этой посадки. Завод приступил к выпуску первых 500 велосипедов. На первых сотнях он должен проверить свое техническое состояние и с сентября начать массовый выпуск продукции.
— Мы твердо уверены, что наша продукция по качеству будет не ниже, а выше заграничной. Пролетарий получит надежного, прочного стального коня, — сказал, прощаясь со мной, главный инженер первого советского велогиганта.
Мы не можем не верить в это обещание. Но пусть помнит и завод, что пролетарское доверие обязывает ко многому.
Московский велосипедный завод. Первые рамы встали на сборочный конвейер. Фото В. Ковригина.
В. КОВРИГИН.
«Вечерняя Москва», 08/1932