В долговую яму и обратно
Знаменитый велосипедный завод борется за выживание
Театр начинается с вешалки. Ну а завод? Первое впечатление от Пензенского завода имени Фрунзе, бывшего кита ВПК, измерилось для меня температурой в огромном директорском кабинете: пришлось даже надеть пальто. Тепло экономят. Завод знобит от переналадочной лихорадки. И в парадный интерьер кабинета без смущения вписали временную выставку велосипедов: мужские, женские, детские, горный. За свою бытность завод выпустил их сорок пять миллионов. Это видимая часть его продукции, невидимую составляла доля ВПК. И, говорят, Гитлер, узнав про нее под конец войны, пожалел, что было поздно нанести по заводу удар. Хотя, по мнению его работников, никакая напасть не смогла бы для них сравниться с обвальной конверсией.
Пойдет ли ЗИФ с молотка?
Генерального директора производственного объединения Вела ЗИФ Александра Ноздрачева, человека по всем отзывам прямого и самостоятельного, я решила спросить без обиняков: может ли такая громадина, как ЗИФ, пойти с молотка в нынешних трудных обстоятельствах?
— Мы миновали столько нежданных и опасных рифов, что зарекаться ни от чего не буду. А, впрочем, попробуем разобраться по порядку, — предложил Александр Васильевич.
Долгов у завода два миллиарда восемьсот миллионов рублей. Заводу должны два миллиарда сто миллионов. Взаимного зачета платежей между предприятиями больше не будет. По октябрьскому указу президента долги переводятся в векселя. А если долговые обязательства своевременно не погасить, их могут продать с аукциона. И, набрав более 30 процентов просроченных векселей предприятия, кредитор вправе претендовать на погашение долга имуществом. Стало быть, некто, прицельно скупив векселя завода, погрязшего в долгах, может им завладеть? Рано или поздно начнется и такой процесс насильственной приватизации.
Я поинтересовалась у Александра Васильевича, сколько сегодня стоит ЗИФ? Когда переоценивались основные фонды?
Оказалось, в октябре 1992 года. Сумма составила порядка двух миллиардов рублей. Тогда, выходит, какому-нибудь банку ЗИФ уже и сейчас по карману.
Реальная же, рыночная, цена зифовских фондов, прикинул навскидку Ноздрачев, должна быть раз в сто выше, чем числится в документах. Но только что, в декабре, опубликовано постановление правительства о переоценке основных фондов предприятий до нового года. Кроме того, банкротству будет предшествовать санация предприятий. Группа высококлассных специалистов проанализирует причины краха и возможности спасения. Шансы на выживание санация, стало быть, дает. Хотя, без сомнения, среди предприятий-должников немало таких, кому терапия уже не в прок.
Ну а ЗИФ? Его пример привлек потому, что ситуация, с одной стороны, типична, с другой, показательна тем, что завод еще в конце 1991 года был настолько финансово устойчивым, что сам давал кредит банку. Передовое предприятие отрасли с уникальным оборудованием, сильный коллектив, популярная гражданская продукция, мощная социальная инфраструктура. Почему же столь благополучное предприятие теперь в долгах?
— В объемах нашего производства, — говорит Ноздрачев, оборонная продукция составляла 60 процентов, товары народного потребления — 40. Но в 1992 году госзаказ уменьшили со ста процентов до пятнадцати и готовую продукцию не оплатили. В 1993 году еще на триста миллионов рублей изделий по госзаказу мы мертвым грузом положили на склад. И спросить деньги не с кого. В технологической цепи завод стоит не у выхода на потребителя — Минобороны. Вот заводчане и недоумевают: можно ли называть рыночными шаги государства, лишившего нас заработанных денег? Почему предприятие несет ответственность перед государством за заказ, а государство нет, несмотря на закон о госзаказе?
Заводскую валюту заморозил, как у всех, Внешэкономбанк. Не по своей вине понес завод убытки от торговли с ближним зарубежьем. Продукция туда шла, получатели за нее платили, но Центробанк не пропускал платежи из Украины и Средней Азии: не был установлен платежный баланс между республиками. Предприятия Украины должны были ЗИФу полмиллиарда. Вернули 300 миллионов, но деньги истаяли, пока шли: Украина перевела рубли на счетах своих предприятий в карбованцы. Дальше — известно. Потерпел ЗИФ урон и от коммерческих банков. Когда все платежи предприятий одновременно перевели в их сеть, счета стали застревать месяцами. Придерживая деньги товаропроизводителей, банки прокручивали их для собственной выгоды. Только после указа президента расчеты ускорились.
Оказавшись в какой-то момент с тридцатью миллионами оборотных средств, — государство их, как известно, предприятиям не индексировало — завод тем не менее выпускает в год на 12 миллиардов рублей товарной продукции. Как же выкручиваются?
— Берем кредиты. Чаще всего под разорительный процент, — говорит Ноздрачев. — В ноябре мы выпустили на миллиард двести тридцать миллионов продукции.
Кредитов я взял на два месяца больше двух миллиардов. Из них около трети под 255 процентов!
…Дело рук самих утопающих
Зифовцы надеются более всего на самих себя. В течение прошлого года конструкторская и технологическая службы завода работали по военному графику. Ставили на поток одно изделие за другим. На ходу готовили оснастку, на ходу дорабатывали новую продукцию. Вели переподготовку людей. Все, как на войне. Станок еще стоял на машине, а он уже работал, с него снимали детали. За самое короткое время завод запустил в производство более 50 видов новой продукции: от газотопливной аппаратуры до дачной мебели, от инвалидных колясок до охранной сигнализации, от минимотоциклов до уникальной системы уничтожения невзорвавшейся взрывчатки в рудных карьерах… Только велосипедов — двенадцать новых моделей с разными приспособлениями.
И все-таки завод производит вдвое меньше продукции, чем в 1991 году, и спад пока идет. При том, что деньги теперь считают совсем по-другому, чем раньше. Экономят на каждом грамме веса изделий, кубическом сантиметре объема. До минимума сокращают перевозки. Открыли сборочные производства в Бурятии, Туркмении, Самарканде, Болгарии. Но, как ни стараются, на развитие производства остаются крохи.
Представьте, говорит Ноздрачев, с рубля реализованной продукции 85 копеек завод отдает на налоги и зарплату. А зарплата в ноябре в среднем всего-то 40 тысяч рублей. Давят налоги и дороговизна комплектующих. Если энергоресурсы в себестоимости велосипедов до реформ составляли менее одного процента, то теперь — 35. ЗИФ почти достиг уже мировых цен на велосипеды. Но широкая масса покупателей скоро вряд ли согласится отдавать за велосипед месячную зарплату. Это чувствуется по спросу.
Какой выход? Заводу нужно больше оборотных средств, чтобы совершенствовать производство, производить больше товаров. Но дойную корову, говорит Ноздрачев, надо подкармливать, а не урезать ее рацион. В Нижегородской области, например, подсчитали, что если освободят от местной части налогов десяток своих конверсионных предприятий до 2000 года, то это ей окупится. Оставленные им средства заводы пустят в оборот. Глава нижегородской администрации Борис Немцов на это пошел. Лучше увеличить выпуск товаров, чем плодить безработицу. Позавидуешь, признается Ноздрачев.
Еще в мае, говорит, был подготовлен указ в поддержку производства. Налогом на прибыль не должна облагаться та ее часть, которая направляется на пополнение оборотных средств. Ждем с нетерпением, когда этот документ пробьется в свет. Он убежден, что в экономике, как и в политике, революционные меры разрушительны и годятся лишь как крайнее средство.
Что значит рабочее место
В конце сентября ВПК планировал провести экономическую забастовку. Но ее приостановили, трезво рассудив, что в разгар противостояния между президентом и парламентом это шаг опасный. Ноздрачеву перед тем приносили подписать бумагу с требованием отставки правительства. Нет, сказал, когда пахнет гражданской войной, правительство не раскачивают.
То, что происходило у стен Белого дома, считает он, детонировать взрыв на заводах провинции не могло. Ностальгии по социализму у рабочих нет. Рассуждают так: пойдет ли прибыль в закрома Родины или в карман частного собственника — все равно, была бы работа. Но социальная напряженность, по его мнению, на производстве растет, хотя до критической точки еще не дошла. Каждый день рабочие его спрашивают: на сколько дней хватит работы.
Завод работает четыре дня в неделю. В Пензе, где ВПК был традиционно силен, с работой туго. Другие заводы не в лучшем положении, чем ЗИФ. Кругом — вынужденные отпуска. И самое страшное для людей — потеря работы. Страх очутиться на дне.
Ноздрачев говорит: те, кто не ушел с предприятия сразу, как началась конверсия, готовы выходить и в праздник, и в ночь. Директору не раз уже предлагали перейти в коммерческие структуры с заработком вдвое больше. Не пошел. Удерживают злость и упрямое желание вывести завод из штопора.
Потеряв в одночасье больше 7 тысяч рабочих мест ЗИФ спустя несколько месяцев благодаря стремительному запуску новой продукции 5200 рабочих мест все-таки восстановил. И люди это ценят. Благо это, разумеется, и для государства. В его интересах не допустить люмпенизации населения. Известно, в любой цивилизованной стране действует целая система поощрения предприятий, организующих новые рабочие места. Выделяют инвестиции, дают налоговые льготы.
Городская служба заня занятости, рассказывал Ноздрачев, недавно выделила полмиллиона одной коммерческой структуре за то, что та создала два рабочих места. А вот их никак не поощрили. Они же еще и делают отчисления на службу занятости. Справедливо ли это, ведь у нас потенциальных возможностей создавать рабочие места, говорит, куда больше. К крутой волне безработицы, считает он, мы пока не готовы ни материально, ни психологически.
Ноздрачеву за сорок. Цветущий возраст. Лет десять назад руководитель такого предприятия был бы хозяином округи.
— А сегодня «красный» директор? — спросила я.
Александр Васильевич рассердился:
— «Красный» директор, простите, — миф нового времени. Всемогущий начальник — фигура из прошлого. Я же управляющий госсобственностью по контракту. И если непредвзято взглянуть на Россию последних лет, то как раз директорский корпус и не давал развалить производство забастовками в угоду политическим страстям. Не пошел и на сброс людей в безработицу, хотя предпосылки были. Глубоких политических убеждений, по-моему, у многих людей сегодня нет. Есть политические настроения. И кому верят на заводе — партиям? Нет, верят все-таки нам. Но настроения по природе своей зыбки. И влиять на них можно лишь до какого-то предела.
Завод раньше многих приближался к акционированию. Но когда в начале года встал вопрос о выделении из него структурных подразделений, стало ясно, что коллектив не готов. И к решению двинулись не бегом, а шагом. В декабре акционирование будет завершено. Завод оставит себе лишь небольшую часть социальной инфраструктуры, из-за которой шли споры. Жилье, стадион, дворец — все отдают городу. Себе останется лишь самое необходимое. С плеч сбрасывается тяжелый груз. И хотя нижнюю точку производственного кризиса ЗИФ, пожалуй, не прошел, испытания укрепили доверие и согласие в коллективе. Так что ЗИФ вряд ли кому со стороны светит купить.
Инга ПРЕЛОВСКАЯ, «Известия». Пенза.
«Известия», 12/1993